Если говорить о Китае, то даже, несмотря на то, что согласно Конституции он является социалистическим государством демократической диктатуры народа, к форпостам женской эмансипации его все-таки отнести нельзя. Что уж, казалось бы, говорить о Катаре – арабской стране, где запрещены политические партии! Тем не менее Катар считается одним из самых открытых арабских государств, да и по поводу положения женщин не стоит делать однозначных выводов, например, процент грамотных среди них лет пять назад составлял 85 процентов (в том же Китае – только 78,8 процента), что почти на четыре процента больше, чем у катарских мужчин. Замуж большая часть жительниц страны, а именно 62 процента предпочитают выходить в достаточно зрелом по арабским меркам возрасте - в 20-29 лет, то есть, предварительно получив образование и начав строить карьеру.
  Эти мысли, связанные с Катаром, Китаем и шахматами, не могли не возникать на проходившем не так давно в Нальчике III этапе женского Гран-при ФИДЕ при встречах со второй чемпионкой мира в нокаут-системе Чжу ЧЭНЬ и ее супругом - первым гроссмейстером Катара, обладателем титула «Лучший арабский шахматист ХХ века» Мохаммедом АЛЬ-МОДЬЯХИ.
  Во всем мире Чэнь (именно это вопреки всеобщему представлению  является ее именем) известна не только своими блестящими результатами, но и несгибаемым характером и меткими высказываниями, мгновенно становящимися афоризмами. Для подтверждения ее железной воли достаточно сказать, что в 12 лет она переехала из родного Чжэцзяна, что на востоке Китая, в Пекин - в спортивную школу-интернат, где каждый день занималась шахматами минимум восемь часов. А четкость изящных формулировок лучше всего можно оценить в ее двух самых известных цитатах: «Я женщина, играющая в мужскую игру, поэтому мне приходится сочетать женские эмоции и мужскую логику для того, чтобы стать максимально сильным игроком»; «Мои наставники говорили мне, что у женщин нет причин играть иначе, чем мужчины, поэтому я и не играю как женщина или мужчина, просто играю так, как играю».
  Однако на нальчикском турнире Чэнь, помимо всевозможных регалий, являющаяся и специалистом по экономическому менеджменту, поменяв на него литературу, которую изучала в Пекинском университете, не производила впечатления суперэмансипированной женщины, неизменно отмечая, что главное для нее - семья. Супруг столь же неизменно сопровождал ее повсюду, заставляя некоторых сторонних наблюдателей делать скоропалительные выводы о строгости, царящей в этой катаро-китайской семье.   
  Беседа с Чэнь и Мохаммедом опровергла эти выводы, но дала основание для новых.
  - Говорят, у вас была очень романтическая история знакомства.
  - Ч.: Правда говорят?
  - М.: Была, была.
  - А сейчас романтика сохранилась?
  - М.: И сейчас тоже.
  - Ч.: (со смехом) А сейчас мы женаты.
  - И все-таки, где и как вы познакомились?
  - М.: Мы встретились в 1994 году на чемпионате в Малайзии, когда ей было 18 лет, а мне - 20. И я сразу влюбился, она тоже. Но дело в том, что я не знал китайского, она арабского и, более того, даже на английском не говорила. (Общались тогда влюбленные главным образом на языке шахмат, что способствовало рождению очередного крылатого выражения от Чэнь: «У короля и королевы есть много комбинаций, и все они красивы» - авт.). Но она сразу начала учить английский. А поженились мы в 2000 году.
  - Столь большой перерыв между знакомством и заключением брака связан с тем, что были возражения со стороны ваших родных?
  - (вместе, практически одновременно): Да, были.
  - М.: И по религиозной причине, и со стороны статуса. Причем, говоря об этом, я имею в виду обе наши семьи. Но, в конце концов, все уладилось. (В одном из своих интервью газете «Time» Чэнь сказала: «Никто не смог бы помешать нашему браку» - авт.).
  - Чэнь, вы приняли ислам?
  - Ч.: Да.
  - А сколько свадеб у вас было?
  - М.: Только одна, и очень скромная в Китае.
  - Вы живете в Катаре. Чэнь, а тяжело давалась адаптация?
  -Ч.: Не очень легко. Только представьте себе, раз – и все изменилось. Причем в основном трудности заключались не в традициях, часть которых более или менее легко усваивается, а часть вообще близка китайским, и еда мне нравится. Главная проблема состоит в разлуке с друзьями и близкими.
  - У вас семья шахматная, значит, вы играете друг с другом?
  - М.: Раньше только и делали, что играли, почти каждый день, сейчас некогда.
  - Сколько лет вашим дочерям и играют ли они?  
  - М.: Дане - пять с половиной, Хэнд – три. Они знают, как играть, но не очень интересуются шахматами.
  - Мохаммед, в Нальчик вы приехали просто как супруг или секундант?
  - Ч.: Он возглавляет нашу делегацию.
  - Кто сильнее переживает ваши поражения - вы или Мохаммед?
  - Ч.: Он очень огорчается, если я проигрываю.
  - А кто сильнее радуется?
  - Ч.: Надо подумать.
  - М.: Тоже я.
  - Ч.: Да, пожалуй, он.
  - Каким видит свое будущее одна из лучших шахматисток мира?
  -Ч.: Мое будущее – это моя семья.
  - А как же книги, учебники, лекции, создание своей школы?
  - Ч.: Я уже писала книги, правда, в Китае. Возможно, еще напишу. Но  по сравнению с семьей это не главное
  - М.: (с гордостью) И школа у нее уже есть в Китае, которая носит ее имя.
  …Мы говорили о многом, мои собеседники охотно затрагивали разные темы, и лишь один вопрос я не задала. Потому что ответ на него мне был уже известен. Чэнь, как рассказывали участники и организаторы турнира, не возражает, если Мохаммед возьмет вторую жену, а он говорит, что не сделает этого, так как ему больше никто не нужен. Но даже не будучи осведомленным о подоплеке отношений столь необычной и красивой пары, можно с легкостью догадаться о глубине чувств этого очень сдержанного молодого араба, просто заметив, с какой любовью он смотрит на жену - любовью, которую невозможно спрятать, благодаря которой традиционные ценности и эмансипация могут прийти к согласию.
Наталия ПЕЧОНОВА.