Детская онкология – передовой фронт медицинской науки

Международный день детей, больных раком, отмечают 15 февраля более чем в 90 странах мира под патронатом международного общества детских онкологов. Ежегодно из каждых ста тысяч человек онкологические заболевания обнаруживаются у 12-15 несовершеннолетних. Современные методы лечения позволяют спасти около 70 процентов больных детей.Наш сегодняшний собеседник – заведующая онкологическим отделением Республиканской детской клинической больницы, кандидат медицинских наук Жанна КУМЫКОВА.
- Когда речь заходит о детской онкологии, у человека, не связанного с медициной, сразу возникает вопрос: почему дети? Ведь они еще не имеют вредных привычек, не работают на опасном производстве, не едят канцерогенные продукты. Что по этому поводу думают врачи?
- Это правда, факторов риска у детей вроде бы меньше, но ребенок неразрывно связан с родителями, поэтому на развитие рака могут повлиять различные наследственные факторы, неблагоприятное течение беременности у мамы, поскольку большинство детских опухолей развивается из ткани эмбриона.
- То есть опухоли могут выявляться с рождения?
- Не только, бывают случаи, что их обнаруживают еще во внутриутробном состоянии. Это касается эмбриональных опухолей с благоприятным исходом лечения. Но чаще всего детские опухоли выявляются до пяти лет. Как правило, случайно во время УЗИ-скрининга. Подобное исследование - большое достижение современной медицины, и нашей в том числе, так как охватывает практически всех детей.
- Что в первую очередь должно насторожить родителей?
- Проблема в том, что детские опухоли отличаются длительным бессимптомным течением. Поэтому ничего особенного, на что родители могли бы обратить внимание, с ребенком не происходит. Он растет, как и все его сверстники. Очень важно, чтобы регулярно получал качественную педиатрическую помощь на участке, вовремя сдавал стандартные анализы, проходил УЗИ и пр. Когда ребенок, допустим, простудился, это видно сразу, а если у него где-то растет опухоль, ее до определенного момента не видно, пока не станет большой и не будет вызывать различные проблемы. 
- Насколько трудно бывает сообщить родителям, что у их ребенка обнаружена опухоль?
- Это отдельная история. Сообщить родителям, что у ребенка злокачественная опухоль, - очень трудный момент в нашей профессия. Но я для себя решила: нужно просто сказать, что это факт, имеющий место. С этой новостью нельзя ни в коем случае затягивать, потому что какими бы ответственными и мужественными родители ни были, им нужно время для преодоления стресса. Это тяжелый удар, но чем раньше они из него выйдут, тем эффективнее будет лечение. Поэтому не пытаюсь эту новость смягчить, просто говорю, что у ребенка есть этот диагноз, но сразу же подчеркиваю, что его можно и нужно лечить. Лечение не просто возможно, но необходимо и доступно. Дальше уже идет разговор о его тактике. Мы стараемся сделать все, чтобы этот момент переживания и осознания был как можно короче и безболезненнее для самого ребенка. Позже, когда мама остается с ребенком в больнице и начинается лечение, все меняется, потому что она - важный участник лечебного процесса, видит результат, знает, что необходимо, тогда акценты смещаются в положительную сторону. 
- А надо ли самому ребенку говорить о его диагнозе?
- Если ребенок спрашивает, ему надо говорить правду. Особенно это касается подростков. При этом есть вещи, которые регулируются законодательством. Я, например, не могу без матери обсуждать болезнь или даже осматривать ребенка младше 15 лет. Поэтому чаще всего советую не обманывать его. У подростков есть доступ к различным информационным ресурсам, которые взрослым трудно контролировать. И если мы будем скрывать от них реальную картину, они могут сделать неправильный вывод: значит, я болен настолько серьезно, что меня берегут. Этого нельзя допускать. Зачастую лечение сопровождается ограничением свободы передвижения, обучения, нельзя заниматься спортом, есть привычные продукты. И если подросток не знает, за что борется, ему сложно с этим согласиться. 
- Что говорит статистика о числе онкологических заболеваний среди детей в нашей республике?
- Я работаю детским онкологом около двадцати лет. За эти годы статистика примерно одна и та же. Если назвать цифру, многие удивятся: так мало? Это, конечно, спорный момент. В республике ежегодно выявляется от 20 до 25 детей с онкологическими заболеваниями. Что же тогда изменилось? Отношение к лечению, у нас нет отказов от него. Изменились и возможности, появились новые препараты и методики.
- Какое место в процессе лечения занимает благотворительность?
- Достаточно часто к нам приходят люди с желанием помочь больным детям. Как правило, это те, кто недавно потерял близкого человека и в память о нем захотел сделать что-то по-настоящему доброе. Недавно с таким предложением к нам пришел человек, которого я раньше никогда не видела. При это мы не очень приветствуем адресную помощь, потому что внутри одного отделения бывает сложно объяснить, почему одному ребенку доступны те или иные лекарства, приобретенные за счет благотворительности, а другому нет. Поэтому у нас выработался такой алгоритм: мы просим неравнодушных людей приобрести те или иные лекарства, которых в настоящий момент не хватает, а затем распределяем их по мере необходимости. Надо сказать, что это очень большая помощь. Кроме этого, люди покупают нашим детям игрушки, телевизоры во всех палатах тоже установлены за счет благотворительности. Тесно сотрудничаем мы и с благотворительными организациями. Это в первую очередь Детский фонд, фонды «Выше радуги» и «Подари жизнь». 
- Какие новые возможности медицины внедрены в республике для лечения онкобольных детей?
- Половину заболеваний мы сейчас можем лечить на месте, без выезда за пределы республики. Это касается, например, лимфобластного лейкоза, наиболее распространенного онкологического заболевания среди детей. Кроме того, у нас есть доступ к самым современным лабораториям для исследования образцов на высочайшем уровне и постановки точного диагноза. Единственная сложность на этом пути – перевозка. Курьерская служба пока не налажена, поэтому приходится действовать по обстоятельствам.
- Тем не менее существует мнение, что в больницах республики лечатся только те, у кого не хватает денег на выезд за ее пределы?
- Этот стереотип сложно преодолеть, приходится спорить с родителями, объяснять, что есть ситуации, когда переезд и ожидание места в другом стационаре только ухудшат состояние ребенка. Мы ни в коем случае не занимаемся самодеятельностью. Детская онкология – это передовой фронт медицинской науки, требующий учета каждого пациента. Есть так называемые протоколы, то есть программы лечения для каждого диагноза, в которые мы вступаем. Для оказания квалифицированной помощи очень помогают наши тесные связи с Национальным медицинским исследовательским центром детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева. В случае необходимости доступны консультации с использованием телемедицины. На каждом этапе лечения мы отчитываемся перед группой высокопрофессиональных специалистов. А в центр пациент может быть направлен в случае необходимости, например, для проведения определенного этапа лечения или специального обследования, которое на месте пока недоступно. Кроме того, в республику приезжают московские специалисты для очных консультаций, а также проведения семинаров. 
- Специалисты утверждают, что онкологические заболевания у детей легче поддаются лечению, чем у взрослых.
- Это действительно так. Я бы сказала больше: дети выздоравливают и после лечения могут жить полноценно. Никто даже не заподозрит, что они раньше серьезно болели. Есть, конечно, ряд методов лечения, которые оставляют свой след, но они становятся все более совершенными, поэтому дают минимум осложнений. То есть наша задача - не просто продлить жизнь ребенку, а добиться того, чтобы он полностью выздоровел, в будущем получил профессию, создал семью, имел своих детей.
- Есть пациенты, которые вам особенно запомнились?
- Каждый наш пациент заслуживает не просто упоминания, но и отдельной книги. Выздоровление для них – большая победа, на их долю выпадают такие испытания, с которыми не каждый взрослый справится. Кроме того, они интеллектуально развиваются быстрее своих сверстников. Может показаться, что это болезнь накладывает на них такой отпечаток. На самом деле к этому их подталкивает обстановка, в которой они ежедневно общаются с большим количеством взрослых людей. Им интересно все, что те делают, они задают вопросы, так как от природы любознательны. Дети вообще другие. У них все иначе устроено. Они живут и радуются жизни там, где находятся. Этот принцип проповедуют многие психологи, а взрослым для этого надо просто вспомнить себя в детстве.
У нас есть пациент, которого мы наблюдаем уже около пятнадцати лет. Впервые он к нам поступил в трехлетнем возрасте под самый Новый год с болями в животе. Подозревали аппендицит, но во время операции обнаружили большую опухоль. Сложность состояла в том, что в новогодние каникулы ни одна лаборатория не работала, а значит, диагноз подтвердить было невозможно. И вот эти тринадцать дней ожидания были, пожалуй, самыми трудными и страшными. Но мы все с честью это испытание выдержали, потом наступил длительный и сложный период лечения. Сейчас этот ребенок - уже студент. Вообще полноценное лечение детей с онкологией началось в России в 90-х годах. Сейчас тем пациентам уже за тридцать. Некоторые наши бывшие пациенты сами стали медиками. Они меня потрясают: казалось бы, после всего, что с ними произошло, должны были выбрать что угодно, только не эту профессию.
А самое настоящее счастье я испытала во время концерта с участием не только профессиональных артистов, но и наших пациентов – бывших и нынешних, который организовал благотворительный фонд «Выше радуги». Когда я увидела на сцене девочку, которую помнила как тяжелейшую больную, превратившуюся в статную девушку, исполнявшую песню в адыгэ фащэ, испытала ни с чем не сравнимые чувства.
 

 

Ольга КАЛАШНИКОВА

Свежие номера газет Горянка


12.02.2020
05.02.2020
29.01.2020
22.01.2020