Доминанты жизни и творчества

Творчество московской (как ее часто именовали в критике) поэтессы Инны КАШЕЖЕВОЙ впитало в себя опыт культуры, искусства и литературы разных народов, прежде всего русской литературы. Стремительный профессиональный рост и признание читателей стали для нее возможны не только благодаря природному дару, но и умению погружаться в культурное пространство, трансформировать в своем творчестве опыт различных культур.
Известная на весь Советский Союз поэтесса много ездила по городам страны с выступлениями и посвящала стихи новым местам. Она воспела Одессу, Кишинев, Душанбе, любимой Москве посвящались десятки произведений. Но единственным местом, куда ей хотелось возвращаться, была родина отца – Кавказ. Здесь, в Кабардино-Балкарии, ее ждали друзья и родные.
«Начиная с первого сборника стихов Инны Кашежевой («Вольный аул», 1962) и заканчивая ее последним сборником («Старинное дело», 1994) Кавказ становится не только одной из главных тем и образов ее творчества, его определяющим хронотопом, но и той прочной, несомненной основой, на которой вырастает художественный мир поэтессы», – пишет Наталья СМИРНОВА, доктор филологических наук.
Кармохабль – маленькое село, где родился отец поэтессы и живут представители рода Кашежевых, стало для поэтессы эпицентром Вселенной – здесь она ощутила особую энергетику людей и земли:
Нет, не по привычке, а по крови
Я люблю, хотя живу вдали,
На горах – извечные покровы,
На горянках – шали до земли…
Уникальность творческой биографии  И. Кашежевой в том, что, не родившись и не живя среди людей гор, она стала для них самой признанной, не задаваясь целью покорить своим творчеством соплеменников отца, покорила их навсегда как никто до нее и никто после. Подлинность чувств, выраженных стихами, и выразительность стихов, посвященных Кабарде, Балкарии и их людям, стали основой для подобного признания:
О, родина отца, о, родина моя!
О, вечная и сладкая та боль:
Меня ужалила дорога, как змея,
Дорога, разлучившая с тобой.
…О, пой, чабан, сидящий у огня,
Пастушьим рогом широко звени!
На родину отца верни меня,
Чабан, своею песнею верни!
Чтоб песня повернула землю вспять,
Чтоб вновь попасть мне в милые края,
Чтоб с чабанами мне бродить опять...
О, родина отца, о, родина моя!
Кавказ в стихах поэтессы мозаичен, а полная картина представляет собой пространство свободы, населенное честными и благородными людьми. Подобные качества в горских народах подчеркиваются автором столь часто, что впору отнести такое возвышенное отношение к категории идеализации, которая обычно складывается на первоначальном этапе знакомства с культурой и бытом определенного места. Речь идет не только о раннем творчестве И. Кашежевой, но и о биографии поэтессы в целом – как творческой, так и бытийной. Поэтесса в силу внешних причин, происходивших в стране, и внутренних кризисов меняла свою тональность, становилась жестче, допускала сарказм, но не в адрес горцев и Кавказа. 
«Связь с адыгской землей, где проживали тысячелетиями ее предки, настолько органична и возвышенна в понимании поэтессы, что независимо от ее желания принимает характер фантомного персонажа…» – пишет Лариса АЛОЕВА в книге «Незаходящее солнце Инны Кашежевой».
Личная биография поэтессы, в которой переплетены две судьбы – отца-кабардинца и матери-русской, стала основой для глубинных переживаний и размышлений автора о судьбе Кавказа и России.
Вопрос духовной и физической принадлежности поэтесса для себя во многом (или полностью) решает именно через медитативное единение с горной страной. Ею ясно и четко ощущаются притяжение к горам и полное доверие к людям, живущим у подножия Эльбруса. Горы для нее не что-либо неподвижное и надменное, а то, что даже в состоянии покоя излучает особую живительную энергию, трансформирующуюся в людях в силу правды и справедливости.
«Горы осмысляются Инной Кашежевой как универсальное земное воплощение движения и неподвижности, энергии и покоя… Страна Эльбруса является для Инны Кашежевой мерилом подлинности бытия, его соответствию или несоответствию закону принадлежности. Собственно, Кавказ Кашежевой – это синкретический, многоуровневый, многосоставный образ, в котором невозможно отделить «внешнее» от «внутреннего». Это… постижение нутра, глубин, недр, которые порождают высоты и вершины», – пишет Н. Смирнова.
Кавказ и горы для поэтессы приобретают смысл духовной обители, оберега для души и в то же время убежища от нападок и пересудов, коих в жизни хватало:
У судеб, как у звезд, есть величины.
От злых напастий, от нежданных бед
Ношу я в сердце снежные вершины,
Как в древности носили амулет.
Пускай враги и недруги злословят,
И пропасти, и ветры без конца...
Я знаю: горы родины заслонят
Меня, как плечи сильного отца.
Кашежева, поэзия которой направлена на постоянный интеллектуально-духовный поиск, находится в особой системе координат: Москва и Кавказ, равнина и вершины, плавность русской речи и пламя выражаемых чувств.
Что для нее Кавказ? Чистилище, мерило для всего и всех и прежде всего «Я» поэта. Кавказ – та чаша весов, на которой уравновешиваются страдания личности и его безудержная радость от ощущения возвышенности земного:
Когда для счастья сердце мне мало,
Когда печалят мелкие раздоры,
Я обращаю мысленные взоры
К тебе, Кавказ, – чистилище мое…
Кавказ творящий, очищающий и направляющий – такое место выбрано самой судьбой, и судьба предопределяет отношение поэта к себе, самоощущение и трактовку своего «Я»:
И я – Кавказ. И я оттуда,
Где пахнет ледником роса…
Это можно понимать так, что она, Инна Кашежева, навсегда своими мыслями и чувствами принадлежит родине отцов и всему миру.
В творчестве И. Кашежевой большое место занимают стихотворные циклы, созданные после посещения ею родных мест в Кабардино-Балкарии. В горах, сельских дворах, на улицах Нальчика она проживала особые минуты единения с Кавказом.
Соприкосновение с жизнью, бытом и культурой горцев у поэтессы переходит в сопричастность, спонтанно происходит и погружение в историческую память народа. «Горы и люди с единой судьбою», стоит лишь к ним прислушаться так, как это делает Кашежева, открывают тайны и даже сакральный смысл своих мифов:
…Я хочу услышать, не подслушать,
Сквозь века, сквозь эти валуны
У костров – сказания пастушьи,
В седлах – песни скачущих с войны...
Открывая для русскоязычного читателя Кавказ и Кабардино-Балкарию, автор легкими штрихами рисует быт и нравы народов, населяющих горную территорию. Под стать родной природе соплеменники поэтессы гармоничны, проявляют стойкость духа и вопреки испытаниям судьбы сохраняют человечность, не ставя материальные ценности выше духовных. Бывая дома, на Кавказе, Кашежевой удавалось не бесстрастное наблюдение за образом жизни простых людей, а общение с ними на равных, постижение их логики и чувств. Кашежева предостерегает читателя, нацеленного «на примитивность представлений», когда речь заходит о горцах. В Советском Союзе, где народы были равны и с детства прививалось понятие дружбы народов, суженное представление о кавказцах не носило отягощенный образом преступников отрицательный характер, как в настоящее время. Примитивное описание жизни и быта горца сводилось лишь к известной атрибутике: «природа», «шашлык», а его краткая характеристика вмещалась в одно слово – «темпераментный». Кашежева согласна, что особый темперамент действительно присущ ее современникам: «Мы поклоненье прадедам несем…» Но тут же добавляет: «Мы горцы! Значит – атомная техника, /Мы горцы! Значит – нежные стихи…»
«Кавказ и кавказцы – тема, которой Инна посвятила свою жизнь, в каждом стихотворении она стремилась выразить любовь к далеким родным людям, благословляя каждый миг соприкосновения с родной культурой, – пишет Салих
ЭФЕНДИЕВ, доктор философских наук. – Неудивительно, что горы стали для нее чем-то неизмеримо большим, чем красивый пейзаж».
Сама И. Кашежева отмечала: «В моем поэтическом воображении горы – это национальный символ постоянства, мужества, стойкости. Все это стараюсь в своей поэзии показать в меру сил. Я делала первые шаги в поэзии через образ родных гор, познав традиции, обычаи кабардинцев и балкарцев, которых глубоко люблю… Хотя я живу в Москве и редко сюда приезжаю, но душа моя здесь, в Кабардино-Балкарии…»
Единение Кавказа и России, мегаполиса и горной территории в творчестве поэтессы носит личностный и в то же время глобальный оттенок:
А в моей Кабарде жара,
а в Москве у меня дожди...
Донося свои переживания и осмысления исторических и культурных вопросов до широкой читательской аудитории, Кашежева  принимала личное участие в культурных процессах как Кабардино-Балкарии, так и всей страны, несомненно, оказывая влияние на формирование общественного мнения и оценочных критериев относительно Кавказа и его духовного потенциала. Культурное пространство страны для поэтессы, скорее всего, не представлялось в другом очертании, иначе, как есть, как сложилось, другой вариант – разъединение и отмежевание - для нее разрушение жизни, гармонии, хода истории.
Позиция поэта относительно чего бы то ни было – всегда личностна, позиция Кашежевой относительно союза Россия – Кавказ базируется на мотивации души, вобравшей две культуры и два пространства и сумевшей эти начала объединить в оси особого миропорядка и гармонии. Почти полвека жизни, проведенной ею в полной уверенности в незыблемости политических устоев страны, Союза, объединившего ее Кавказ с Россией, вдруг преподносит трагедию и хаос. Война в соседствующей с Кабардино-Балкарией Чечне – повод обратиться с призывом:
Кавказ, не бросай Россию!
Пять почти что веков
нельзя подделать, как «ксиву»,
дробя на силу курков.
Земли твои исконны,
свобода твоя свята…
…Встанем в печали общей
у скорбного Машука.
Где такое мерило,
чтобы казнить не зря?..
Зачем терпела Мария
припадочного царя?
Ты не спеши мессию
нового принимать.
Кавказ, не бросай Россию!
…Отец любил мою мать.
Стихи Инны Кашежевой о Кавказе актуальны сегодня, как и раньше, но сейчас они читаются по-новому. Видение поэтессы проблемы взаимодействия и взаимопроникновения культур, на первый взгляд, простое, понятное, базируется не столько на личностной мотивации, сколько на понимании и анализе мировых культурных процессов.

Зарина КАНУКОВА

Свежие номера газет Горянка


13.02.2019
06.02.2019
30.01.2019
23.01.2019