С тех пор, как большой спорт превратился в большой бизнес, интерес к нему со стороны романтически настроенных болельщиков старой закалки заметно угас. Даже такие планетарные состязания, как чемпионат мира по футболу, стали походить на коммерческие турниры. На протяжении всего южно-африканского мундиаля СМИ усиленно кормили нас сугубо коммерческой информацией и рационалистскими выкладками: «Нападающий сборной Испании Давид ВИЛЬЯ подписал контракт с «Барселоной» на сумму такую-то… Главный тренер сборной ЮАР в случае выхода команды в 1/8 финала получит столько-то… Ноги Криштиану РОНАЛДУ застрахованы на …дцать миллионов евро» и т. д. Комментаторы (которые почему-то все чаще работают парами) разглагольствовали о том, прогадает или не прогадает тот или иной европейский клуб, купив того или иного легионера. Вместо того чтобы вести репортаж об игре, они, перебивая друг друга, информировали зрителей о неурядицах в стане национальных сборных и о дрязгах в чиновничьих рядах FIFA.
Российские фанаты новой волны болели уже не за красивую игру и не за свою сборную, которая так и не смогла попасть в финальную часть чемпионата, а за свои деньги, поставленные в ближайшей букмекерской конторе. В предложенном потребителю футбольном блюде отсутствовали специи – национальный стиль. Этнический дух и страсть сменились стремлением к кастрированной целесообразности, и если бы футболисты сборной Франции перед игрой поменялись футболками, например, с игроками сборной Камеруна, то никто бы не заметил этого обмана – те же «десять негритят». Раньше говорили, что южноамериканец обращается с мячом, как с любимой женщиной, – ласкает и лелеет, а европеец, как с сыном, – любит, но заставляет повиноваться. Сейчас этого не скажешь.
Известный спортивный журналист Теймураз МАМАЛАДЗЕ в своей книге «Танго-Испания», которая вышла сразу после пиренейского чемпионата мира 1982 года, объяснял поражение бельгийцев от сборной Польши следующим образом: «Всем стало ясно, что у этих белокурых, хорошо кормленых парней попросту нет в крови атаки». Сегодня то же самое можно сказать обо всей четверке полуфиналистов, и потому финальные матчи чемпионатов мира становятся все более блеклыми и скудными на голы. Рацио съел красоту и страсть. Теперь и бразилец, и голландец играют одинаково, а победителем выходит тот, кто допустил меньше ошибок, то есть был более рационален. В 1982 году мир был политически полярен, а в национальных сборных играли только «свои». Это сквозило в текстах и живых репортажах. Оттого и болели на всю катушку. В 1974 году во время телевизионного просмотра матча Германия – Голландия один немецкий болельщик выбросил с балкона высотки свою супругу только за то, что она выключила телевизор. На испанском чемпионате во время полуфинального матча ФРГ- Франция было зафиксировано несколько десятков инфарктов и сотни сердечных приступов – кареты «скорой» работали без перерывов.
Спорт и, в частности, футбол называли самой близкой к войне сферой человеческой деятельности. Фолклендская война между Англией и Аргентиной завершилась поражением последней за несколько месяцев до испанского чемпионата. Мамаладзе писал о действующих тогда чемпионах - аргентинцах следующее: «Черная капитанская повязка Даниэля ПАССАРЕЛЛЫ выглядела траурной – на Мальвинах (они же Фолклендские острова) у него сражался брат. У полузащитника Освальдо АРДИЛЕСА там погиб зять». Это оттуда, из начала 80-х, выросла «рука Бога» Диего МАРАДОНЫ. Та рука, с помощью которой в 1986 году он забил победный мяч в ворота своего спортивного соперника и заклятого врага – сборной Англии. И тем, кто сегодня ругает Марадону за театральную экспрессивность или смеется над плачущим голландцем СНАЙДЕРОМ, хочется напомнить, что в футболе, как и в жизни, есть место и для радости, и для слез. И то, и другое - проявление нормальных человеческих чувств. А тот, кто хочет правильного и бесстрастного футбола, пусть играет в шахматы и пьет «Кока-Колу».
